Такая разная любовь. Глава 5.

POV Махидевран

     Сознание возвращалось урывками. Я почувствовала ужасную слабость и сначала не могла понять, что произошло. Сил открыть глаза пока не было.
     Неожиданно воспоминания о прошлой ночи нахлынули на меня. Я будто заново ощутила ту невыносимую боль и леденящий душу страх, буквально сковывающий тело.
     Наконец, с трудом открыв глаза, я увидела сидящую рядом Хатидже-Султан. На её лице не было той легкой улыбки, которой она будто озаряла всё вокруг, она напряженно всматривалась куда-то вдаль, погрузившись в раздумья.
     Я хотела позвать её, но услышала лишь сдавленный хрип. Однако, этого было достаточно, чтобы Хатидже обернулась на меня.
     — Махидевран, Слава Аллаху, ты очнулась. – Она посмотрела на служанок. – Немедленно сообщите Валиде-Султан и Султану Сулейману, что Махидевран-Султан очнулась. – Она снова перевела свой взгляд на меня, в котором я увидела неподдельную заботу. – Как же ты нас всех напугала.
     — Что…что случилось? – смогла произнести я.
     — Видимо, ты перенервничала. У тебя открылось кровотечение, Махидевран, лекарша сказала, что ты могла потерять ребенка.
     Испугавшись, я резко положила руки на живот, туда, где было мой сокровище.
     — Не волнуйся, всё обошлось. Но постарайся больше не нервничать так, хорошо? – Увидев мой кивок, она улыбнулась. – Мне нужно идти, я думаю, скоро придёт Валиде. – И буквально выпорхнула из комнаты.
     Не прошло и пяти минут, как двери в мои покои снова открылись.
     — Махидевран, как ты? – обеспокоенно спросила Валиде-Султан.
     — Хорошо, Валиде.
     И тут её заботливый взгляд стал укоризненным.
     — Что я тебе говорила, Махидевран? Не стоит изматывать себя переживаниями попусту. Смотри, к чему это чуть было не привело. Береги себя, не забывай, ты носишь ребенка Династии. А ещё есть Мустафа, о котором тебе стоит позаботиться. Ты ещё понадобишься своим детям.
     — Конечно, Валиде. – Безропотно согласилась я, понимая её правоту. – Я сделаю всё ради своих детей.
     Валиде-Султан на это лишь одобряюще улыбнулась мне.

Конец POV Махидевран

     В саду в окружении стражи рядом, о чем-то разговаривая, шли двое.
     — Султан, пришли вести из Арсенала. Они наконец-то готовы. Когда мы пойдем?
     — Вот и славно. Сегодня же, Ибрагим.
     — Следует соблюсти меры безопасности, мы опять пойдём переодетыми…
     — Дестур! – возглас прервал их разговор.
     Обернувшись, они увидели подходящих к ним Хатидже-Султан и шехзаде Мустафу.
     — Папа, — ребенок подбежал к Сулейману, тот поднял его на руки. – Я тоже пойду на войну?
     — Нет, Мустафа. Кто же тогда останется следить за дворцом и заботиться о матери?
     — А мама огорчена, потому что война?
     Сулейман на мгновение задумался о том, что и как сказать сыну.
     — Пойдем, поговорим как мужчина с мужчиной, — наконец ответил он, и они отошли от остальных.
     Хатидже осторожно подошла к Ибрагиму, становясь рядом.
     — Как скоро вы пойдете поход?
     — Как только приготовления закончатся. Уже совсем скоро.
     — Да защитит вас Аллах. Мои молитвы будут о вас.
     — Ваши молитвы и прекрасные глаза всегда будут со мной. Сияние ваших глаз сводит меня с ума и укажет мне путь в самой темной ночи, — Ибрагим замолчал на несколько секунд, а затем добавил. – Султанша.

     Вечером в своих покоях Валиде-Султан наслаждалась небольшим массажем, помогающим ей справиться с болями в шее и плечах, когда в покои зашла Дайе Хатун.
     — Султанша, — произнесла она.
     — Ты что-то хотела мне сказать, Дайе?
     — Султан снова позвал к себе Хюррем Хатун.
     — Достаточно, можете идти, — сказала Валиде остальным служанкам. – Видимо, она действительно понравилась моему сыну. Прикрой двери на террасу, уже прохладно. И посмотри, не видно ли там Хатидже.
     — Да, она на балконе с Гюльфем Хатун.
     — В последнее время Хатидже очень задумчивая. Она осталась вдовой в молодом возрасте, не хотела бы я, чтобы она завяла на террасах да во дворцовых покоях, Дайе. Пора подумать о подходящем зяте. Например, молодой, благовоспитанной, порядочный, подающий надежды Паша.
     — И кто этот воображаемый Паша?
     — Не знаю, я поговорю об этом с сыном. Вдруг он тоже уже подумал об этом и присмотрел кого-нибудь.

     — Это война, а вдруг Ибрагим или Сулейман пострадают? Лучше бы они никуда не уходили, Гюльфем. Я даже согласна видеть всю жизнь лишь его тень в свете ламп. Война. А если я его потеряю?
     — Я уверена, Ибрагим Ага вернется без единой царапины и встретится с вами. Не печальтесь. И простите мою дерзость, но по возвращению, может быть, совершите никях.
     — Тише, Гюльфем. А если матушка услышит?
     — Ничего страшного. Она лишь будет рада, что её дочери снова улыбнулась судьба, что она обрела своё счастье.
     Гюльфем замолчала, давая Султанше погрузиться в свои раздумья.
     Хатун была уверена, что все мысли Хатидже занимает только Ибрагим. Но сама Султанша не могла точно сказать о ком сейчас беспокоиться больше: о Сулеймане, рядом с которым так быстро бьется сердце и в объятиях которого ощущает покой, но которого все считают её братом, или Ибрагиме, чувства к которому у неё зародились ещё в первую встречу, но которого ни за что не одобрит Валиде-Султан.

     Хюррем и Сулейман сидели возле камина. Неожиданно девушка произнесла:
     — Сулейман, я кое-что хочу.
     — Проси всё, что угодно.
     — Я хочу верить в то, во что веришь ты. Я хочу смотреть на то солнце, на которое ты смотришь, и видеть то, что видишь ты. Я хочу верить в твоего Аллаха.
     — Ты хочешь стать мусульманкой?
     — Да.
     Султан был рад услышать это, его любимица хочет идти с ним по одному пути.

     Вышивая утром в покоях Валиде-Султан, Хатидже всё также пребывала в раздумьях.
     — Хатидже! – в очередной раз позвала её Валиде.
     — Да, матушка.
     — Ты опять где-то летаешь, милая. В последнее время ты такая задумчивая, расстроенная чем-то. Горе посетило тебя в раннем возрасте. Ты слишком рано надела вдовий наряд, дорогая. Но сейчас тебе пора подумать о счастье. Ты молода и красива. Твоя жизнь не может пройти в этих четырех стенах подле меня. Я хотела бы увидеть тебе счастливой, понянчить внуков. Что с тобой? Ты так побледнела.
     — Ничего, Валиде, это просто усталость. Я пойду.
     — Хорошо, иди, но подумай о том, что я тебе сказала.
     Покинув покои, Хатидже решила отправиться в сад, ей необходимо было подышать свежим воздухом, чтобы успокоить себя и привести в порядок мысли.
     Через какое-то время она увидела на одной из аллей Султана. Тот прогуливался по саду, о чем-то размышляя. Она уж хотела было скрыться, но он её заметил:
     — Хатидже, — позвал он её. – Прогуляйся со мной.
     Застенчиво улыбаясь, она подошла к нему.
     — У тебя что-то случилось? Ты выглядишь обеспокоенной.
     — Нет, просто немного волнуюсь о Махидевран, — немного приврав, ответила она. – Я, наверное, помешала тебе.
     — Ничуть, я даже рад, что встретил тебя. Что может быть прекраснее, чем пройтись рядом с такой прелестной девушкой среди всего этого зеленого великолепия?
     От комплимента Султанша покраснела, сердце её учащенно забилось и, как бы она не старалась убедить себя, что это просто комплимент, исходящий от почти брата, оно не хотело успокаиваться.
     — Мне кажется, ты немного переоцениваешь красоту девушки.
     — Думаешь? – спросил он, пристально разглядывая её, от чего она ещё больше засмущалась. – Нет, я даже немного преуменьшаю.
     — Скоро отправишься в поход? – спросила она, в попытке перевести тему.
     — Да, почти всё готово, послезавтра отправляемся.
     — Я буду молиться, чтобы ты вернулся невредимым.
     — Я разгромлю Лайоша ради тебя…Валиде и всей нашей Османской Империи. – Решительно произнес он. Всё оставшееся время они провели молча.

     Оглядываясь по сторонам, Хатун подошла к Аге.
     — Возьмите. Это подарок от Хатидже-Султан, — она протянула ему вышитый платок. — Она сказала: «Пусть непременно привезет его обратно».
     — Передайте ей мою глубочайшую признательность и искреннее почтение. А также обещание, что мы вернемся к ней из этого похода. Этот платок я буду носить у сердца. Моим щитом станет.
     Вернувшись на балкон, чтобы продолжить свою игру на скрипке, он заметил Хатидже-Султан, стоящую на своей террасе, она смотрела прямо на него. Ибрагим прислонил платок к своим губам и слегка наклонил голову, как бы благодаря её.
     А затем, положив его ближе к сердцу, взял в руки скрипку. Хатидже всё также стояла, прислонившись к одной из колон, и слушала прекрасную мелодию.

     Утром Сулейман был на заседании Дивана, посвященном предстоящему походу.
     — Повелитель, Ферхат-Паша перешел из Шама в Кайсери. Навстречу угрозам от Шаха Исмаила из Ирана он послал часть армии, они там держат позиции. Земли Египта, Шама и Диярбакыра – провинции, на которых установлено наше правление. — Мужчина показывал соответствующие земли на развернутой перед Повелителем карте. — Всем встречным по дороге кадиям, вельможам и наместникам сообщили. Дороги и мосты ремонтируются. Склады наполнены съестными припасами. Из Анатолии закупили 30 000 верблюдов. Стада крупного и мелкого скота закуплены у фермеров. – Поведал Пири-Паша.
     — Повелитель, 15 000 наемников из Румелии готовы к походу. Они присоединяться к нам в Эдирне.
     — Ферхат-Паша пускай присоединится к нам в Румелии, — сказал Сулейман, выслушав своих Пашей. – Ахмет-Паша, ты тоже немедленно выезжай, проследи со сбором армии в Эдирне. – Приказал он последнему говорившему Паша, а затем обернувшись продолжил. – Касым-Паша, пока мы в походе, государственные дела на твоих плечах.
     — Повелитель, то, что вы возложили на меня эту почетную обязанность, для меня честь. Не тревожьтесь. Пусть ваш поход против неверных успешным будет.

     Весь день Хатидже успешно избегала Валиде и Сулеймана. В своих покоях она то читала, то вышивала, то просто смотрела на сад, расположенный внизу неподалеку, размышляя. Видеть кого-либо или разговаривать молодой Султанше не хотелось.
     То, что Валиде собирается выдать её замуж, сомнений уже не вызывало. Нет, Хатидже, не имела ничего против свадьбы. Да и дети, ей хотелось иметь детей, видя, как играет Сулейман с Мустафой, какой нежной и доброй становится Валиде в присутствии внука, как трепетно Махидевран относится к сыну.
     Она готова была родить дитя, но от любимого человека. А вероятность того, что выбранный Валиде — это будет тот человек, которого она хотела бы видеть своим мужем и прожить всю жизнь, была крайне мала. Скорее всего, Валиде-Султан уже присмотрела, или в скором времени присмотрит, какого-нибудь перспективного Пашу. Думать об этом совершено не хотелось, но надежды, что Валиде передумает не было.
     К чему ещё в этот день возвращались её мысли, так это прогулка в саду.
     Воспоминания о времени, проведенном вчера с Сулейманом, лишь ещё больше смущали её. Смутные подозрения, что симпатии, питаемые к нему, приобретают уже не сестринский характер, пугали её. Его слова, пристальные взгляды, да и просто присутствие рядом заставляли сердце Султанши трепетать.
     Но она была не готова, да и не хотела этого признавать. Однако, мысль, что для окружающих они навсегда останутся лишь братом и сестрой, крайне расстраивала её.
     Она закрыла глаза, возвращаясь к мыслям о возможном замужестве. Снова выходить замуж без любви ей не хотелось. Она мечтала о крепкой семье, семейном очаге…
     Почему-то думая об этом, мысленно перед ней предстал Ибрагим. Глупо было отрицать, он нравился ей, даже больше, с каждым днём она всё чётче понимала это. Первая симпатия, возникшая ещё при встрече в Манисе, когда ей было не больше шестнадцати, уже успела стать тем самым нежным и хрупким чувством, любовью. Рядом с ним она терялась, забывались слова, а из головы вылетали даже мысли о Сулеймане. Да, пожалуй, с ним она могла бы прожить всю жизнь. Слушать его скрипку, стихи, заботиться о нём…
     Но это было несбыточной мечтой, то бы там не говорила Гюльфем, которая была уверена, что Валиде не воспротивится такому браку. Хатидже слишком хорошо знала её, та ни за то не допустит этого.

     Вечером перед Повелителем предстала его фаворитка. Её новее платье, подаренное им, выгодно подчеркивало изгибы её молодого тела.
     — Повелитель, — сказала она, присев недалеко от мужчины.
     — Моя Хюррем, — сказал он, мягко поднимая её.
     — Сулейман, — улыбаясь, прошептала она.
     Мужчина жадно впился в губы искусной соблазнительницы.
     — Хюррем, ты мой подарок из рая? – Девушка лишь улыбалась ему, кокетливо опуская глаза.
     Султан поднял её на руки и понес к кровати. Ему не терпелось прикоснуться к её податливому телу.
     Сидя позже у камина в объятиях Повелителя, Хюррем вдруг сказала:
     — Завтра ты покинешь меня, в поход отправишься. Я буду скучать по тебе, Сулейман.
     — Мне тоже будет не хватать тебя, душа моя. – Он обнял свою фаворитку. – Но, Хюррем, нам нужно с Ибрагимом ещё раз обсудить стратегию, иди к себе.
     Девушка, скрывая досаду, вышла из покоев. В коридоре она увидела Ибрагима, остановившись, она пристально посмотрела на него.
     — Что случилось? Тебя что-то гложет? – спросил мужчина, не понимая до конца причин такого пристального внимания.
     — Да, что-то.
     — И что же? – Но девушка лишь продолжала смотреть. – Твоя забота-это я?
     — Ты слишком много времени рядом с Сулейманом. На меня у него мало времени остается. По-моему хватит уже, Ибрагим.
     — Хюррем Хатун, я раб Повелителя, я ему подчиненный, брат и товарищ. Ты поняла? Заруби себе это на носу. Я-управитель его покоями. А ты знай свой шесток, Хюррем Хатун, — сказал он и, не дожидаясь ответа, продолжил путь к Султану.
     Хюррем зло смотрела во след ему.
     — Ты ещё увидишь, какой у меня шесток, змея Ибрагим.

     Наступило утро начала похода. В покоях матери Султана стояли Валиде, Хатидже, Махидевран с Мустафой и Гюльфем.
     И вот двери распахиваются, а стражник говорит:
     — Султан Сулейман Хан Хазрет Лири.
     Размашистым шагом в покои зашел Султан, окинув всех взоров, он подошел к матери, поцеловал её руку и приложил ко лбу.
     — Да будет наш поход благословенным, Повелитель, полагаемся на волю Аллаха.
     — После выхода из дворца, я своими руками положу первый кирпич в строительство усыпальницы моему почившему отцу и новой мечети. Буду молиться и продолжать свой путь. Однако бывает и так, что не возвращаются, Валиде.
     — Мои молитвы будут с тобой, сынок.
     Сулейман подошел в Хатидже, та поцеловала его руку и присела, приложив её ко лбу. Он в свою очередь свободной рукой слегка погладил её голову.
     — Возвращайтесь невредимым, Повелитель, — тихо сказала она, было видно, что и Сулейман что-то хочет сказать ей, но пересилив себя, он подошел к Махидевран. Ритуал повторился.
     — Пусть ваши замыслы осуществятся, Повелитель.
     — Малыш мой, — сказал он, поднимая на руки Мустафу.
     — Папа, я тоже пойду с тобой на войну с неверными. Проткну их мечом, а тебе принесу их головы.
     — Эти славные дни, дай Аллах, наступят. Мустафа, какие же мы с тобой завоевания осуществим вместе. Но не запускай школу и учителей для этого.
     — Папа, да не повторяй ты сто раз «школа». – Сулейман поцеловал его в лоб и отпустил.
     — Начинается церемония, пора уходить. – Он ещё раз внимательно на всех посмотрел, будто пытаясь запомнить черты находящихся здесь людей, каждого из которых он любил по-своему. – Не скупитесь на молитвы. – Наконец произнес он и вышел из покоев.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *